Каталог статей

 

Спрашивал Стивен Роузен.

Одной из первых вещей, на которые обращаешь внимание, когда входишь в студию 5150 Эдди Ван Халена – так это пять фотографий, снятых на "полороид”, прикрепленных у входа. На четырёх из них – Эдди вместе с комбо-усилителем 5150, нелепо улыбающийся, как будто фотограф хотел просто сделать несколько пробных снимков для отстройки камеры. А на пятой – вся группа Van Halen – Эдди, его брат Алекс, Майкл Энтони, Сэмми Хагар, по дружески обнимающие друг друга. Но самое интересное в этой фотографии, то что кто-то воткнул жёлтую булавку прямо в лицо Хагара. Предполагать, что это было сделано случайно, это всё равно, что считать случайным убийство Линкольна.
Но теперь только мертвец не знает о переменах в лагере Van Halen. Сэмми Хагар ушёл и его золотые застёжки теперь не более чем память. Дэвид Ли Рот, отсутствовавший уже почти десяток лет, вернулся, чтобы записать пару песен на "Best of...”, первой компиляции группы за всю историю. Несмотря на яростные спекуляции вокруг воссоединения старого состава Van Halen, Эдди мыслил иначе: Рот – это история и он вне группы. Вне сомнений, у Van Halen должна была быть сильная причина для того, чтобы реюнион не состоялся, ведь это было бы равносильно тому, чтобы выбросить мешок с бриллиантами в мусор в денежном отношении для группы.
"Мы с разных планет; мы не общаемся” – говорит Эдди о Дэвиде Ли Роте. "Мы просто не видим вещи одинаково. Я не говорю, что он плохой. Я люблю этого парня. Но мне не нужна вся эта негативная энергия вокруг меня. Я не знаю как это объяснить, но такое ощущение, что Дэйв высасывает из меня жизненную силу”. Поэтому вместо драматического реюниона с Ли Ротом, вышла теневая лошадка, бывший фронтмен группы Extreme – Гари Шерон, который известен своим акробатическим поведением на сцене и неимоверным вокальным диапазоном. Он поразил Эдди своей спокойной манерой: "Он как брат. Он стеснительный, тихий и скромный, без всякой этой дурацкой манерности. Он просто красивое человеческое существо. Плюс к тому он звучит и поёт как ангел”.
Стив: Последние месяцы были тяжким периодом для группы.
Эдди: О да – полностью. И ещё было не десерт то, что я не заказывал. Много конфликтов с Сэмми и группой произошло с тех пор, как я бросил пить в октябре 1994-го. Всё стало совсем плохо, когда мы начали работу над саунтреками к "Twister”. Настолько плохо, что я начал пить опять.
Стив: Что было самым неприятным?
Эдди: Ну, в последние пару лет с Сэмми произошли многочисленные изменения. Он развёлся со своей 23-летней женой и, возможно, поэтому перестал вливаться в коллектив группы. Ему особенно не понравилось, когда я стал участвовать в сочинении текстов. Он говорил: "Ты никогда не жаловался на тексты прежде!”. Ну что тут сказать – раньше я трезвым никогда не был и не слушал тексты песен! Не то что я внезапно захотел сделать Сэмми своей марионеткой или что-нибудь вроде того, но иногда мне хотелось кое-что исправить в той или иной строчке или фрагменте. Например меня всегда бесили слова "Wham, Bam Amsterdam” из "Balance”, потому что единственное на что они указывают – так это на эту курильню. Это просто глупо. В текстах должно быть какое-то зерно для мысли или хотя бы должна быть какая-никакая метафора.